Мымра (mymra) wrote,
Мымра
mymra

А ко мне мама приехала из Америки в гости.
Я так по ней скучала целый год, об этом не расскажешь. Тут с прошлого приезда стоит в стаканчике её зубная щётка, на полке в кухне ею недогрызенный "грильяж", и всюду фотки в рамочках. Это у меня такие приметы. А в списке запрещённых киношных тематик лидирует уверенно "про маму", оставив далеко в хвосте и "про любовь" и "про собачек". Корова взрослая по мамочке скучает. Да я специально целый год не напиваюсь в пятницу, чтобы в субботу не проспать её утренний звонок, да вы там ничего не понимаете.
* * *

И вот она приехала, и мы стоим в аэропорту и курим, и обсуждаем, что погода в питере дааа, в то время как в калифорнии, напротив же, дела все обстоят совсем иначе. Я рассматриваю её украдкой и думаю, что вот она стоит моя мама, совсем заграничная стала, и чем-то пахнет незнакомым, и появился на лице тот трудноуловимый лоск, по которому всегда можно безошибочно отличить иностранца, в еду им что ли что-то подсыпают. А ещё я думаю- хорошая кофточка, будет моя.
И она смотрит тоже, и я слышу, как в унисон содрогаются наши сердца от жалости ко мне невыносимой. Она и говорит мне: "ты такая у меня бледненькая, ты что тут без меня кушала?" Я тут сглотнула . Я тут я могла бы рассказать про "а еды нету никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают" или про "в столовке солонина каждый день". Но я сказала: "тут я кушаю всё!" и подняла уверенный взгляд. Что можешь знать ты теперь о сосисках "нежные", девяносто рублей килограмм, а зато полкило за сорок пять, как объяснить тебе пельмени "дарья"? Жуй рябчиков, ты не поймёшь теперь мою печаль, и слёз моих ты не дождёшься, я ничего тебе не расскажу.
* * *

Она увидела "пятёрку" друга и попросила разрешения её сфоткать для мужа, пусть посмеётся. Ды пусть. Не друг и был, подуумаешь какая цаца.
* * *

Когда мы ехали домой в машине, она нам рассказывала про ужаснейшие муки, которые терпела в парижском аэропорту Орли, там вовсе нет кондиционеров, а вода стоит дороже чашки кофе, там столько выходов, что она заблудилась. Я поняла её тогда отлично, со мною как-то приключился совершенно аналогичный случай. Я могу тебе, мама, рассказать, как мы с подружкой заблудились ночью в нижнем новгороде в какой то промышленной зоне за два часа до нашего поезда в Питер. Мы с ней шагали вдоль заборов, вокруг собаки лают, с одной стороны от нас была глубокая Ока, с другой высокие холмы. А на холмах сидели и орали мужики, и мы испугались, что они нас заметят и прибегут обволакивать цитатами, поэтому мы с подружкой придумали, что надо притвориться будто бы она, раз в джинсах и с короткой стрижкой, сама мужик и вышла погулять со мной, девицей. Поэтому ей надо было говорить погромче хриплым басом, и чтобы вместо знаков препинания не забывала "нна" и "лля". Раз ты мужык , то ты неси мой чемодан- Нну нне нна. И мы так долго шли, и было в самом деле страшно, потом нам на пути попался старый заброшеный дом, и эта сволочь мне сказала: "я видела там свет, там кто-то есть". А мы с ней так стеснялись показать друг другу, что боимся, мы с ней запели из "собаки баскервилей" тутуту-тум-тутутум-тутутутурутурутумтумум, и тут я не стерпела, крикнула "прости, Мартышка" и кинулась бежать, а эта сволочь басом вслед: "стой дура я сказааал". А потом мы с неё увидели высоченный мост, а по мосту идут машины, и мы решили- там цивилизация и нам туда. Я стану старая и всё-всё-всё забуду, я только не забуду, как мы с ней тогда взбирались на этот мост по почти отвесной бетонной опоре, цепляясь маникюром за кусты морошки, и как отчаянно тряслись в чужом тревожном небе на наших головах растрёпанные вавилоны. И как подружка вдруг перестала пыхтеть сзади, поскольку сорвалась и на нарядном пузе проделала обратно весь тот путь, что мы завоёвывали пядь за пядью. И я представила, как волоку её за последнюю ногу, она стеклянными глазами смотрит в тучи и крепко обнимает чемодан, а мне с моста протягивает руку мужественный человек Мересьев и говорит: "ты сможешь, как я смог". Ах, мама-мама, как же рвался мой голос, когда я ей кричала вниз "лошадкааа" и слушала молчание в ответ. Вот сволочь, говорю же. И снизу потом далёёкое "бррось, командир". Но впрочем, это всё уже совершенно другая история, я её потом расскажу, я это просто к тому, что про аэропорт Орли я очень даже хорошо это всё понимаю.
* * *

И вот мы стоим у родного подъезда, а друг выгружает чемоданы. И я смотрю на маму, я представляю, что переживает она сейчас, вернувшись в то место, что снилось ночами. Как это чувствовать, когда ты дома. Она там полюбила сериал "бандитский петербург", за частую фонтанку и дворы-колодцы. Как вечный знак забытых истин- как на чужбине песнь отчизны изгнаннику земли родной. А мамины глаза от слезы бархатные. А у нас, в Америке,- говорит,- собаки на улицах не какают. Вот так вот вам. Мол, что ж ты, дочь? И мы пошли домой.
* * *

Тут бабушка понабежала, усато клюнула, сдала отчёт за цены на овёс а Матвиенка обезличила пенсионеров, подарок цоп и с ним в углу затихла. А мы вдвоём остались и как-то не о чем вот так вот чтобы сразу говорить, ну как ты?- ну так, а там что?- а там по-прежнему. Прям как бы так к тебе подойти, чтобы поцеловаться, а потом чтоб пореветь по-быстрому и спать, а только нету горячей воды а есть очень много кастрюлек в цветочек. И тут она мне: "я ничего тебе не привезла". Вот это ты правильно-, говорю,- вот это ты очень хорошо так придумала, скажи что это неправда. Ай нет ну как же я забыла- и вынимает банку огрооомную прозрачную, а в ней фисташки. Это вот ты попробуй, их надо пальцами открывать, вон видишь щёлочки, зелёненькое кушать, а скорлупки выбрасывать. Уж тут я банку обняла покрепче. Щас, думаю, и с кокаколай познакомят, а вот и спички, вот тушёнка, вот мыло дустовое, это всё тебе. Ну мы потом, конечно, поревели, ну уж а я-то громче всех.
* * *

Сначала с ней ходить по магазинам было одно мученье. Это всё выглядело так- она шагает важно вдоль рядов, а я плетусь с тележкой сзади. Она хватает с полки, всё читает и кидает мне в тележку, я из тележки вынимаю, всё читаю и кладу на полку. И к кассе мы приходим втроём с одинокой колбасой, я говорю "и я не понимаю" и мы идём обратно повторять. Теперь-то она уже вспомнила, как нужно покупать кефир, но только она, конечно, ещё путается в деньгах, и если я ещё раз услышу "а вот давай возьмём за сорок долларов сосиски", я тоже в долгу не останусь, я ей отвечу, что мне нельзя так волноваться, я тяжело понесла. А ещё она все цены просит сразу в доллары переводить, а то она не понимает, а ей нужно мужу доложить, и я всегда задумываюсь на минуточку и говорю "ну это будет ээто будет.. стольник!", а потомушто пусть он там не задирает нос.
* * *

А привыканье к магазинам у неё делится на три стадии, сейчас идёт вторая, а третья будет- воровать. Вот, помню я, стоит так мама в универсаме и откручивает присоски от полочки для ванной, нам как раз были нужны такие. А я рядом, на шухере. А тут подходит к нам тётка в тужурке и говорит "ачойта?". А ничего блин, и пошли оттудова с досадой. А тётка всюду за нами, то тут то там выглядывает мордой из-за полок. Тут мама разозлилась, что ж такое в самом деле, и стала рассеянно в сумку кидать всякие вещи подороже, а тётка было вдохнёт поглубже, чтоб своё "ачойта", а маму сразу же из сумки вынимает и кладёт в корзинку, ах я простите что-то тут задумалась я вспомнила вдруг строчку из Бальмонта. А с того дня, когда я не дала ей спереть из гостиницы полотенце, у неё не стало больше дочери. На весь самолёт она шипела мне потом: "вот слушай мать, всегда слушай мать, если мать тебе говорит что не попалят, то значит не попалят, то значит ей наверное видней?"
* * *

Но всё равно она уже чужая тут, она ещё не там, но и уже не здесь. На всё, что тут, она теперь взирает сбоку и свысока, и очень отстранёно, она тут только зритель передачи " удивительное рядом" . Мы с ней сидим в кафе, она вдруг говорит "ну-ка я-ка щас его" и достаёт фотоаппарат. Я должна,- говорит, -это сфоткать для Ричи, да ты посмотри ну что за харя, ай да морда, не ну моорда, ну мооорда, ды вон же за соседним столиком, вон-вон встал вон к нам идёт.
* * *

И русский она стала забывать немножечко, и в интонациях уже появился лёгкий импортный флёр, особенно в вопросительных предложениях. "А кто же слопал колбасу?" как "уат из зы кепитыл оф грейт бритын?" . Когда она совсем уже по-американски говорит своему мужу в телефон: "Ричи, гууууд", мне хочется подскочить, встряхнуть её за плечи и сказать: "а волга впадает в каспийское море, нну быстро вспомнила картинку в своём букваре". Теперь у неё всё хайвеи да апартменты, вот это вот, в котором дверь в туалет не закрывается, это апартмент. И стала забывать многие русские слова, но милосердно пытается это скрыть и тянет предложение, как училка на уроке- к доске пойдёёёёт.. к доске пойдёт у нас сегоооудня. Настанет день и она мне ещё скажет, как злодеи в ихних фильмах- где бОрис я пришла его убИвать?
* * *

Она стесняется своей несопричастности и прям старается , как может. И в первое время всё подчёркивала патриотизм хотя бы в гастрономических пристрастиях. Окрошки дайте ,дайте ей пельмень и дайте сальца. А тут вообще недавно говорит- ты мне посыпь-ка солью хлебушко. Хлебушко- калачу дедушко. В своих мечтах она, я думаю, сидит румяная и валенком дубасит воблу под плакатом "Кушай тюрю, Яша". Возможно, она при этом даже пела бы песню "я люблю, страна, твои просторы". Под свою косит ага, да видали мы.
* * *

И бабушка не даёт скучать, у нас тут весело и день-деньской и ночью тёмною в наших апартментах не умолкают восклицанья радости и бубенцовый серебристый смех. Большую часть времени наша бабуся, скажем так, находится в режиме ожидания, на лице ей поставлен скринсейвер аритмичного морганья, а активируется она только при упоминании продуктов питания и производных тем. Возможен диалог не тему горьких огурчиков, ей есть что вспомнить о капусте, и мы недавно, затаив дыхание, чтоб не вспугнуть, прослушали получасовое жаркое выступление, из текста которого могла бы получиться лирическая песня "я положу в голубчики сметанки". Спит она у нас на кухне на диване у холодильника, к нему лицом. Когда подкрадываешься к холодильнику ночью на цыпочках, открываешь его тихонько-тихонечко, её чуткое сердце начинает выстукивать "аларму", она распахивает резко ясные очи, секунду проводится сканирование свой-чужой, и вот уже по дому от наших апартментов расходится по окружности её радушный вопль: "Еееешьте! Пеееейте!". И сразу после- девечьего тела звуки "ах" и звуки "плюх". Всё это- чёртова правда!
Откушамши, бабуся никогда не ограничится формальным "спасибо", а скажет "спасибо дай тебе бог счастья радости доброго здоровья главное в жизни это здоровье", по коридору продвигаясь в направлении дивана, мне желают всего самого наилучшего, и уже из комнаты, кряхтя, всего того, чего я сама себе пожелаю и оставаться такой, какая я есть.
* * *

Про свою американскую жизнь мама рассказывает какие-то совершенно невероятные вещи. Она живёт там в Калифорнии на какой-то высокой горе, там природа и по усадьбе бегают олени. Настоящие олени, а мама с мужем их гоняют, разве можно? Вы просыпаетесь, а олень к стеклу мокрый нос свой прижал и смотрит, уши торчком. Я бы непременно с оленем подружилась, ведь у него смешная попа. Хотя оно, конечно, я тут с cetaurusодним уже дружу за это, и я могу сказать, что возлагала слишком многие надежды.
* * *

В Америке она завела себе собаку Лекси и стала её очень любить. Поставила тут собакиных фотографий в рамочку и сидит любуется. Ай вы только посмотрите на эту собаку, ай что за чудо у неё кожаный такой нос, такая вся прям чудо собака белая-белая, совсем не зелёная. Она по собаке ужасно скучает, она часто берёт её фотку в руки, смотрит, смотрит и приговаривает: "да ты ж моя мяснуха-сабанюха, ты же мяснуха-сабанюха". Я вообще, отвыкла ото всех этих нежностей, у меня возраст, но иногда, когда я ложусь к ней спать рядом, я беру её за руку и говорю, немножечко стесняясь, "маама", она тогда прывисо поворачивается ко мне и говорит: "вот Кать, вот Лекси, когда со мною спать приходит, она, ты не поверишь, ложится на подушку, и вздыхает прям по-человечьи, смотри вот так вздыхает, вот так..". И я привычно жмурюсь и терплю, пока не отзвенит девятый вал протяжного маманиного звука, какой, сама-то я не знаю, но мне рассказывали, интересующиеся могут услышать в немецких кинолентах определённой тематики. Мы имеем привычку, если случится нам столкнуться в квартире в любом месте, пробегая каждая по своим делам, обняться и застыть и так стоять недолго. И вот мы так в последний раз когда столкнулись, она тут как обнимет меня , как засопит. "Да ты ж моя мяснуха сабанюха"- и я забилась иступлёно на материнской груди. Я теперь её тоже так называю, а пусть попрыгает. Ваще уже.
* * *

Она пишет мужу Ричи очень трогательные, наивные письма, которые все как одно похожи друг на друга и отцефёдоровское "Не нравится мне город Ростов. По количеству
народонаселения и по своему географическому положению он
значительно уступает Харькову". Теперь же у нас появилась новая забава, поскольку "Ричи хочет лирики". Озарение накатило в Гостином Дворе, когда по середине торгового зала она вдруг замерла с вытянутой на весу ногой, сказала: "что это?" и сказала: "у Ричи в жизни не было романтики, тык он её получит". А было это Кристина Агилеро, "джини ин зы батл", вот что это было. И в тот же вечер можно было видеть, как эта, скажем прямо, немолодая уже женщина выстукивает указательными пальцами письмо своему, что уж там, сушёному сморчку, я расхаживаю по комнате кругмии, заложив руки за спину, и чеканю: " иф ю уанна би зиз ми ай кен мейк ё уиш кам тру…написала? со слеедующей строки..", а бабушка следит за мной глазами, и грезится ей кабачок в подливе. И я не знаю, что думал там себе об этом Ричи. Я представляла так - вот он выходит из дома и садится в своё скрипучее кресло у дверей, к нему подходит старый пёс и ложится к ногам . Он открывает ноутбук и читает: "каман бейби лайт май файа, ммм-е-а". Ричи вздыхает, надвигает шляпу на глаза, прикладывает к усам серебряную губную гармошку ии: май бонни из оувэ зы оушыын май бонни из оувэ зы сиии ты любимая ты услышь меня.. А над головой у него облачко, как в комиксах, там мама, утопая по кокошник в золоте ржаного поля, стоит и отнимает у медведя балалайку, а я несу ей по тропинке, босоногая, в ситцевой тряпице краюху крынки молока.
* * *

Когда она уедет, я взвою так, что взмолятся соседи, а лучшая подруга скажет: "слушай, да пошла б ты?", и я опять до следующего её приезда не буду убирать ейную зубную щётку и полотенчико. А с собаками на улицах надо что-то делать. Ды мало ли, что хотят, ды все хотят! Нельзя же так, товарищи, не при царской власти. Которые питерские френды, пойдёмте девятнадцатого сентября пива дуть? Наревёмся, нет?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 185 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →